В рамках научно-популярного марафона «Неделя Дарвина» в Новосибирском государственном университете профессор Олег Донских рассказал о том, как человечество пришло к письму: от рисунков и пиктограмм – к слоговым системам, а затем и к алфавиту. По словам лектора, история письменности важна не только сама по себе: она объясняет, почему современная цивилизация устроена именно так, почему мы умеем хранить память о прошлом, строить государства и передавать знания через века.
Люди научились рисовать намного раньше, чем изобрели письмо. Но пещерные изображения со стоянок древнего человека – это ещё не письменность, даже если они играли роль символов или были частью ритуала.
«Письмом называют такие знаки, которые отражают язык, на котором говорят их пользователи. Наскальная живопись каменного века этому критерию не соответствует», – подчеркнул Олег Донских. Письменность начинается там, где знак перестаёт быть просто картинкой и начинает «цепляться» за слова и звуки.
По современным данным, письменность возникла независимо в нескольких регионах: в Месопотамии (часто рассматриваемой вместе с Египтом), в Китае и в Мезоамерике. И хотя сегодня, по разным оценкам, существует от сотни до нескольких сотен систем письма, почти каждая из них восходит к одному из этих очагов. Донских подробно остановился на ближневосточном центре – и описал генезис письменности в рамках гипотезы французского археолога Дениз Шмандт-Бессера.
Начиная с конца XIX века, археологи исследовали практически всю Месопотамию, поднимая из земли руины поселений и собирая коллекции предметов. Среди находок были тысячи маленьких глиняных фигурок непонятного назначения: конусы, цилиндры, шарики. Десятилетиями спорили, что это такое, пока в 1970-е годах Шмандт-Бессера не предложила изящное и логичное объяснение: это токены, то есть счётные жетоны.
Сама идея подсчёта была известна ещё с каменного века и опиралась на принцип взаимно однозначного соответствия (биекции): чтобы «удержать» в памяти пять овец, можно положить рядом пять палочек. В Месопотамии этот примитивный метод усложнили до уровня настоящего «языка учёта». Форма и размер жетона означали вид товара и его количество: отдельно – зерно, отдельно – скот, отдельно – масло или ткань. В аграрной экономике такая система помогала вести учёт урожая и стад, оценивать общий «бюджет» хозяйства, фиксировать обязательства и проверять, всё ли доставлено по назначению.
Около 3100 года до н. э. в Уруке произошёл качественный скачок. Вместо того чтобы хранить сами жетоны в глиняных шарах-«конвертах», для учёта стали использовать их оттиски на табличках. Когда система стала массовой и значения символов перестали быть тайным знанием, возник естественный вопрос: зачем держать трёхмерные жетоны, если можно просто нарисовать нужный знак тростниковым пером? Так система объёмных предметов превратилась в набор плоских символов – и вместе с ней возник спрос на людей, которые умеют это записывать и разбирать. «Письменность появилась одновременно с такой замечательной профессией, как бухгалтер», – заметил Донских.
Важно, что на табличках фиксировали не только товары, но и людей: кому принадлежит, кто отвечает за поставку, кто получит. Но как отобразить имя? И здесь древние администраторы сделали ход, который позже станет ключевым для всех систем письма. Имя делили на слоги и записывали каждый слог знаком, изображавшим созвучный предмет, добавляя пометку-детерминатив: читателю надо понимать, что перед ним не список вещей, а запись звучания. По сути, это был переход от «рисунка» к «фонетике».
Следующий этап связан с ростом городов и усложнением общества. Появляются группы людей, которым письмо нужно ежедневно: купцы, чиновники-писцы, жрецы, фиксирующие сакральные тексты. Для коммуникации больших сообществ требуется общий, узнаваемый набор знаков, поэтому вместе с распространением идёт унификация – а значит, и упрощение начертания. При этом одних токенов и пиктограмм уже недостаточно: ими удобно описывать предметы, но трудно передавать абстрактные понятия, действия, отношения и грамматику.
Решением стала фонетизация, использование знаков не ради смысла картинки, а ради звука. Так родилась клинопись – одна из первых мировых систем письменности. Она была сложной, поэтому ей учили в школах писцов. Донских отметил, что там учили не только ставить клинья на глине: будущие чиновники осваивали счёт, нормы делопроизводства, принципы хозяйственного контроля, а нередко и элементы права. Учебные тексты становились каноном, предтечей литературы. «Эпос о Гильгамеше», который сегодня считают одним из первых литературных произведений человечества, долгое время был именно учебным текстом.
Через пару столетий похожим путём формируется письменность в Египте. Многие исследователи связывают её происхождение с влиянием Месопотамии, но египтяне не «скопировали» клинопись, а создали собственную систему – иероглифы. Она сочетала знаки-картинки, знаки-слоги и знаки-звуки, а для повседневной жизни существовали более быстрые формы письма: иератика, а позже демотика. Писцы в Египте были отдельной социальной группой: грамотность открывала карьеру, доступ к храмовой и государственной службе, а само письмо становилось инструментом управления.
Дальше письмо на Ближнем Востоке начинает «ветвиться»: новые цивилизации строят свои системы письма на основе древнейших, но добавляя собственные решения. Финикийцы первыми создали алфавит, где знаки соответствовали звукам. Это письмо стало основой греческого алфавита – а греческая традиция, в свою очередь, повлияла на латиницу. Отдельной линией развивалось арамейское письмо, широко распространённое в древности: на нём, в частности, говорили и писали в регионах, где жил Христос.
Но история письменности знала не только рождение, но и исчезновение. В качестве примера Донских привёл минойское письмо Древнего Крита – Линейное письмо А. Мы знаем о нём немного: примерно 75 символов, слоговой принцип, ограниченная сфера применения. Оно не стало массовым: его использовала в основном элита, а обучали письму небольшой круг людей. Когда минойская цивилизация пережила катастрофу – извержение вулкана на Санторини, цунами, пеплопад, а затем вторжение ахейцев, письмо исчезло вместе со своими носителями-писцами, и до сих пор остаётся нерасшифрованным.
В финале лекции профессор напомнил, что не все в древности считали письмо безусловным благом. Платон относился к нему настороженно и видел в письменности риск: мысль, зафиксированная знаками, становится «негибкой», а знание – доступным тем, кто может им лишь воспользоваться, но не способен его осмыслить. Философ опасался, что учебники ослабят живую связь между учителем и учеником и дадут «мнимую мудрость» тем, кто не прошёл путь внутренней работы.
Отдельный важный поворот произошёл в Древней Греции, где письмо постепенно вышло за пределы хозяйственных записей и храмового делопроизводства. Когда греки заимствовали финикийский алфавит, они дополнили его обозначениями гласных – и тем самым сделали систему более точной и удобной для записи живой речи. В результате письмо стало не только «памятью» администрации, но и средством публичной жизни: законы высекали на камне, постановления выставляли на площадях, а договоры фиксировали так, чтобы к ним могли обратиться многие, а не только посвящённые.
Именно греческая традиция закрепила привычную нам связку «письмо – школа». Появляются учебные тексты, упражнения, списки слов и правил; формируется культура переписывания и чтения. Запись позволила по-новому работать с мыслью: философы строили рассуждения так, чтобы их можно было перечитать и оспорить, а учёные – сравнивать наблюдения и выводы. Позднее в эллинистическом мире возникнут крупные библиотеки, прежде всего Александрийская, где собирание, хранение и критическое сравнение текстов станет отдельной интеллектуальной практикой. Так письмо окончательно превратилось из инструмента учёта в инфраструктуру знания.
Тем не менее письменность продолжила развиваться и стала одним из краеугольных камней большинства цивилизаций. Она закрепила законы, сделала возможной бюрократию и торговлю на расстоянии, позволила накапливать и передавать научные идеи, а затем – создавать литературу как самостоятельный мир. И сегодня, когда письмо кажется нам чем-то естественным, полезно помнить: всё началось с очень практичной задачи – учёта запасов и распределения ресурсов в древних поселениях Междуречья – к тем самым глиняным жетонам, которыми когда-то пользовались первые «бухгалтеры» человечества.
Сергей Исаев
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии